Crossover. Terra Incognita

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover. Terra Incognita » Бытие » Kesys ondor avy sytilībus daor.


Kesys ondor avy sytilībus daor.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Kesys ondor avy sytilībus daor
♫ Joseph Trapanese - Phoenix Rising

http://24.media.tumblr.com/b47a2b3a78e17291b50f67b506307cee/tumblr_mmpvczUkSc1s72ffzo1_250.gif

http://savepic.net/5472372.gif

Daenerys Targaryen and Richard II of Bordeaux

Весна 1397 года, предместья Лондона, королевство Англия.
Разгар ежегодного рыцарского турнира.

Время магии давно, казалось бы, кануло в лету. Позади остались и друиды, и драконы, а эпоха ведьмоства ещё не наступила. И даже когда Его Величеству королю Ричарду II преподнесли в подарок якобы яйцо дракона, монарх не оказал презенту должного почтения, так как искренне не верил в эти сказки. Но как быть, когда в самый разгар ожесточённой схватки двух почтенных лордов на поле для битвы садится самый настоящий дракон? Остаётся лишь поверить в то, что находящееся перед ним чудо - не обман зрения. А также назначить аудиенцию той, что имела смелость нарушить королевский досуг и мировоззрение.

Отредактировано Richard II of Bordeaux (2014-05-14 23:57:35)

+2

2

Ледяной воздух бил в лицо, свистел в ушах и стальными когтями раздирал легкие. Дышать становилось все труднее, но Дени продолжала с упоением вдыхать разреженным небесный воздух. После душного, пропитанного потом и кровью дыхания Миэрина холодный ветер исцелял её подобно бальзаму. Все её тело ломило от боли, усталости и ожогов, но ей и в голову не могло прийти ослабить хватку. Онемевшие пальцы лишь крепче сжимали гладкий кнут, обернутый вокруг драконьей шеи на дотракийский манер. Дейенерис пришлось в спешке захлестывать кнут, чтобы не соскользнуть со спины Дрогона, но управлять им как лошадью представлялось ей делом невозможным. Дрогон плавно летел вперед, ведомый лишь своими инстинктами, но Дени кожей чувствовала исходящие от его чешуи гнев, боль и ярость. Жестокий город залива Работорговцев нравился ему ничуть не больше, чем самой Дейенерис. Новый порыв ветра вцепился ей в плечи и поволок назад, едва не стянув вниз, но Дени в панике ухватилась за кнут еще крепче, содрав кожу на ладонях. Почувствовав её страх, Дрогон на мгновение повернул к ней свою свирепую морду и заревел. Что он хочет ей сказать – чтобы она сидела тихо или была осторожнее? В ответ на драконий рев Дени лишь тихонько всхлипнула и плотнее прижалась к шипастой шее, не обращая внимания на царапающие лицо наросты. Приноровиться к драконьему полету было несложно – словно она снова верхом на своей Серебрянки, но дракона её хлыст интересовал даже меньше, чем проплывающие мимо облака, а на её крики и команды он отвечал недовольным ревом. Поэтому Дени ничего не оставалось, кроме как вцепиться в кнут и отдаться во власть полета.
И если поля были морем для дотракийцев, то облачная даль была драконьим морем. Мимо нее проплывали молочно – белые волны, барашки и валы, а сверху раскинулась бескрайняя голубая гладь. Мир словно перевернулся с ног на голову, и ощущение нереальности происходящего наполняли её смесью дикого восторга и ужаса. Такая магия стоила разодранной и обожжённой о драконью чешую кожи и закоченевших конечностей. Дени ужасно хотелось отцепиться наконец от скользкого кнута и коснуться руками проплывающих мимо облаков. Должно быть, на ощупь они мягче лебяжьего пуха… Но она лишь крепче обхватила ногами драконью шею и продолжила провожать облачные волны грустным взглядом. Широкие взмахи крыльями стали более размеренными, успокаивая и убаюкивая её. Дейенерис обеспокоенно взглянула на рану в основании шеи Дрогона. Кровь уже не текла, но рана продолжала дымиться на ледяном воздухе, беспокоя её. Но дракон продолжал лететь вперед ровно и уверенно, унося себя и Дейенерис все дальше от проклятого богами Миэрина.
Неожиданно для себя Дейенерис зевнула, ободрав ледяным воздухом горло. Усталость навалилась на нее с удвоенной силой, пригибая её голову все ниже, а боль от ожогов и оцарапанного арбалетным болтом лица сделалась тупее, выпивая из нее последние силы. Дени больше не замечала ни причудливых форм облаков, ни лазурной синевы неба, теперь ей хотелось лишь закрыть глаза и спать беспробудно дни, месяцы, а может, и года. Чувство самосохранения из последних сил не давало ей закрыть глаза, но Дени уже сама не хотела сопротивляться. Упершись лбом в шею Дрогона, она закрыла глаза и полностью отдалась тяжелой дреме. Боги, молю вас – если я упаду, не дайте мне проснуться. Во сне она снова увидела бойцовскую арену Миэрина. Дрогон поливал огнем лежащих на песке женщину и вепря, а вокруг него диким танцем вращались вопящие от ужаса тени. Она бежала к нему навстречу, ни приближаясь к дракону, ни отдаляясь от своей ложи. Дени слышала крики, обращенные к ней, но не разбирали ни единого слова, кроме четкой команды своего мужа: «Убейте чудовище!». Дени в ужасе обернулась на крик. Гиздар стоял выше всех, торжествующе указывая на нее и вновь и вновь приказывал убить чудовище. Убить Дейенерис. Она видела направленные на себя сотни арбалетов, слышала, как гудит тетива и как со свистом болты разрезают воздух… Дени очнулась от яростного крика Дрогона. Дракон завис в воздухе, описывая круги и гневно ревел, оборачиваясь на нее. Дейенерис оглянулась вокруг, тяжело моргая и пытаясь сбросить тяжелые оковы сна. Картина вокруг изменилась – небо стало серым, облака гуще и тяжелее, а воздух прохладнее.
-Дрогон, что случилось? – бездумно выкрикнула Дени, не рассчитывая получить ответ, - Где мы?
В ответ на её крик дракон резко сложил крылья и камнем рухнул вниз. Ужас ударил её в лицо вместе с ринувшимся навстречу воздухам. Паника жесткой рукой сжала горло, не давая закричать. Дени сползла еще ниже, цепляясь уже за торчащие из чешуи наросты, безжалостно ранящие руки, и зажмурилась. Дрогон все падал и падал, а она лишь исступленно молила богов закончить это кошмарное падение.
Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. С мягким шорохом Дрогон распахнул крылья в паре сотен футов над землей, описав круг и медленно пролетая вперед. Дени резко дернулась вперед, ударившись лбом о твердую драконью чешую, и рассекла кожу над бровями. Лицо тут же залила горячая кровь, попадая в глаза и мешая видеть. Она нетерпеливо мотнула головой, сгоняя тяжелые капли, и огляделась по сторонам. Такого пейзажа она еще не видела – землю покрывал ровный слой тяжелой зеленой травы, иногда перемежающейся неяркими мелкими цветами. Недалеко от них холодной серой сталью сверкало небольшое озеро, прямо за которым начинался густой зеленый лес. Сердце Дени странно защемило, а в глазах мелькнул проблеск узнавания. Неужели это…?
Дрогон выбрал своей целью озеро. Покружив немного над серой водой и взволновав спокойную гладь взмахами крыльев, дракон сел на противоположном от леса береге. Подождав, пока он успокоится, Дени выпустила из задубевших пальцев кнут и неуклюже спешилась на землю. Ослабленные ноги подогнулись, не выстояв и полминуты, и она тяжело рухнула на колени и завалилась на бок. После долгих часов полета тело отказывалось слушаться её, и Дейенерис совсем не находила в себе сил подняться на ноги. Она обернулась к Дрогону, шумно лакавшему воду из озера, и поняла, что дико хочет пить. Бросив попытки подняться на ноги, Дени медленно поползла к кромке воды. Опустив руки в чистую прохладу и зачерпнув ладонями воды, она с наслаждением выпила все в один глоток, а оставшуюся на руках влагу растерла по лицу и шее. Смыв с лица копоть и кровь, Дейенерис медленно и неуверенно поднялась на ноги и побрела к разлегшемуся у озера Дрогону, пошатываясь из стороны в сторону. Тяжело опустившись рядом с драконом, она прислонилась к его горячему боку и снова огляделась вокруг.
Зеленые холмы, густые леса и серые реки и озера… Такими представлялись Семь Королевств в рассказах Визериса, сира Джораха и сира Барристана. Сколько раз она представляла себе эту страну – родной дом, который она никогда не знала. И вот теперь она сидит на холодной земле и не узнает его. Вестерос это или нет? С неожиданной тоской она вспомнила о всех тех, кого оставила в Миэрине. Даарио, сира Барристана, дотракиек Ирри и Чхику, своих кровных и умницу Миссандею… Что будет с ними? Боги, что будет с Рейегалем и Визерионом после того, что натворил Дрогон? Дени обернулась на черно – красного дракона. Тот шумно принюхивался, так же внимательно осматривая окрестности, изредка кося красным глазом на ту, кого считал матерью. Дейенерис вздохнула, прикасаясь к шее дракона:
-Что же мы будем делать, Дрогон?
Фыркнув ей в ответ, дракон повернул голову в сторону леса, настороженно вытягивая шею. Дени обеспокоенно посмотрела поверх кромки деревьев – ничего. Она с трудом встала, опираясь о горячую чешую и снова обращаясь к дракону:
-Что там такое? – Дрогон зашевелился, поднимаясь и расправляя крылья. Дени поспешно залезла к нему на спину, понимая, что если Дрогон оставит её здесь, то вряд ли вернется за ней. Ухватившись за кнут, она уверенно сжала шею дракона коленями. Любопытство и азарт Дрогона передался и ей. Дени дернула кнут вверх, словно направляя его, и дракон охотно повиновался. Спустя мгновение они летели над шумящими под взмахами крыльев деревьями. Вдалеке Дени с волнением разглядела город, стоящий у широкой серой реки. Нет, с болью разочарования поняла она. Это не Королевская Гавань. И не Речные Земли. А значит, не Вестерос. Это всего лишь странный и неизвестный ей город, к которому летит Дрогон, уставший после перелета и явно голодный… Боги, только не это. Дени в панике потянула кнут вправо, ударяя пяткой по правому боку дракона, на что тот лишь раздраженно тряхнул шипастой головой, проигнорировав команды. Дрогона привлек шум города и запах находящихся там людей, а драконы не делают различий между скотом и человеком. Она помнила, как жадно он пожирал человеческий и кабаний трупы, и не могла допустить этого снова… Дейенерис продолжала дергать за кнут, кричала на Дрогона, била по шее, но он продолжал лететь навстречу городу.
Вылетев за пределы леса, Дрогон поднялся выше, скрываясь в облаках. Охотится, поняла Дени. Внизу она разглядела целый город из разноцветных шатров и павильонов, разделенных большими турнирными полями. Она смутно представляла то, как проходят рыцарские турниры, черпая образы из рассказов сира Барристана, и догадывалась, что внизу происходит нечто поистине грандиозное. Но разглядывать происходящее внизу у нее не было возможности, ведь именно ристалище Дрогон выбрал своей целью. Он описал в воздухе круг и на мгновение завис в воздухе, давая понять Дейенерис, что сейчас произойдет. Сжав кнут и прижавшись к шее дракона, она снова зажмурилась. Милосердные боги, помогите… И опять чувство падения в бездну. Дрогон летел бесшумно, не отрывая глаз от поля, где сходились двое рыцарей. Увлеченные схваткой зрители внимательно следили за соперниками, и никто из них не видел приближающейся к ним крылатой смерти, пока дракон с диким ревом не ударил раскаленным огнем как раз в центр поля, падая рядом с заполыхавшим ристалищем. Тотчас же голову Дени заполонили уже знакомые ей крики ужаса и паники, полыхающие в драконьем огне. Кони рыцарей с испуганным ржанием поднимались на дыбы, сбрасывая своих седоков. Великолепный гнедой жеребец метнулся в сторону от приземлившимся перед ним драконом, но Дрогон наскочил на него сверху, ломая коню спину и поливая умирающее животное огнем. От внезапности атаки Дени не смогла удержаться на драконьей спине и кубарем покатилась по земле, расшибаясь еще больше. В этот раз слезы хлынули из глаз, сопровождаясь криком боли. Негнущиеся прежде суставы вновь заработали, давая ей возможность кинуться к дракону, пожирающего коня в огненном кольце. Она до хрипоты звала его, срываясь на рыдание и крики, умоляла лететь отсюда, но Дрогон лишь ревел и продолжал свое кровавое дело. Утирая слезы, Дейенерис обернулась и снова увидела направленные на себя арбалеты и копья. Страх ударил в самое сердце, сбив её с ног. Вернувшиеся к ней силы вновь покинули её, и Дени смогла лишь отползти поближе к дракону, надеясь на его защиту. Дрогон заметил воинов с оружием и свирепо завопил, выступая из огненного кольца в их сторону – арбалетчиков он с недавнего времени особо не любил. Дени смотрела, как оружие переводят на дракона и больше не смогла выносить такого. Это все произошло по её вине, а раз так, то её дети не в ответе за её же ошибки
-Drogon, - неожиданно для себя твердо произнесла Дейенерис, - sythradīs.
Дракон повернул к ней свою свирепую морду и внимательно, совсем как человек взглянул на нее. Ему хватило доли мгновения, чтобы сняться с места и исчезнуть в густых облаках. Проводив его взглядом, Дейенерис поднялась на ноги, окидывая окружавших её воинов гордым взглядом. Я от крови дракона. Дракон ничего не боится!

Отредактировано Daenerys Targaryen (2014-05-16 01:32:03)

+3

3

Тот, кто ни разу в жизни не был свидетелем схождения густого белого тумана на предрассветно-сонный лес, ни разу в жизни не видел и настоящей красоты. Представить это величественное зрелище зачастую становится сложнее, чем предполагается, а посему есть только один шанс им насладиться - взобраться в башню повыше и выглянуть из окна аккурат в тот момент, когда над верхушками деревьев ещё не показалось солнце, но небо на востоке уже начало светлеть, причудливо переливаясь от тёмной сердцевины слой за слоем синевы, сменяющейся лёгкой дымкой лазури, а к краю горизонта и вовсе принимающей молочно-золотой оттенок. Так, словно в том месте, где в скором времени появится дневное светило, был пролит мёд. И в этом смутном освящении на ещё тёмный лес аккуратно опускается не сизый - белый - туман. Зелень меняет свою окраску вплоть до синевы, а кое-где и вовсе скрывается в этом весеннем чуде. А туман стелется, словно укутывая горделивые кроны, ветви, стволы, крадучись опускаясь в долы и застилая тёмные пятна полей, как вышедшая из берегов молочная река, которая несколько мгновений спустя засияет золотом солнца. И всё это действо происходит в полнейшей тишине, ведь город ещё спит, как спят звери с птицами, ни звука не смеет произвести замершая в восторге природа и населяющий её народ. Только запах может слегка отвлечь от созерцания, но зачастую он настолько свеж и ненавязчив, что только добавляет увиденному ещё большего очарования. Да, определённо, тот, кто не видел этого своими глазами, никогда в жизни не видел и настоящей первозданной красоты. Его Величество Ричард II поднялся засветло, чтобы уже в который раз полюбоваться своим любимым предшествующим рассвету зрелищем. В такой ранний час замок пустовал, а в коридорах гуляли разве что сквозняки и редкая стража, молчаливо выказывающая недоумение при виде государя, идущего босиком по ледяным полам в одной сорочке бог весть куда. За последнее время его пребывания в Лондоне сменился не один караульный, причём навсегда. Те, кто становились мало-мальски привязаны к Его Величеству, немедленно высылались прочь из резеденции, а на их место призывали новый патруль и охрану, наказанную шпионить за королём. Поэтому монарх должен был выверять каждый свой шаг и слово, дабы ненароком не опорочить себя снова и не подвергнуть опасности и без того достаточно расшатанный трон. Парламент знал, что нужно делать, чтобы держать короля в узде, а сам король ухитрялся брыкаться и вставать на дыбы, но очень ненавязчиво - большинство его поступков могли бы приписать слабоумному убитому горем человеку, но никак не хитрому монарху с ограниченными правами, готовому как только не изгаляться, лишь бы вернуть себе законные права и регалии. Взять бы его брак с молодой дочерью французского короля: Ричард поехал заключать мир с Францией, а вернулся на родину с молодой невестой. И ладно бы, если бы она была какой-нибудь графиней, нет - француженкой, порождением той земли, за которую воюет весь английский двор в надежде уволочь себе кусок земли побольше, да ведьмой в конце концов! Для простого человека в бренной плоти она была слишком красива и умна, так что королеве суждено было получить статус ангела, чего быть не могло из-за её французской крови, либо злой ведьмы, которая только и мечтала о том, как бы утвердиться поудобнее на троне. Такое Его Высочество предпочитал осмеивать публично, прекрасно понимая, как он рискует своим поведением навлечь на себя снова гнев лордов-апеллянтов. Поэтому у него было ещё одно более безобидное, но всё же излюбленное занятие: почти что каждое утро он исправно встречал рассветы, убивая самим поступком двух зайцев сразу - наслаждался умиротворением, что дарило ему немало положительных эмоций на день грядущий, и давал повод графам покрутить пальцем у виска. Быть может, Ричард за своим таким поступком и ничего не ставил эдакого, направленного исключительно в сторону формирующих основное мнение о монархе лордов, а просто повиновался своим желаниям, лишний раз проявляя самостоятельность, но как бы то ни было, всё равно этот весенний день начался для него просто чудесно. Он немного застудился на холодном утреннем ветру, поэтому по его возвращению в покои монарха разбила крупная лихорадочная дрожь, только вот даже она не смогла омрачить его настроения. А за время, остававшееся до его официального подъёма, он успел согреться, потому приступил к рутинным и государственным делам в прекрасном расположении духа и добром здравии.
А дел даже у такого ограниченного в правах государя было немало, особенно сегодня, когда шёл третий день рыцарского турнира. За несколько часов до полудня король обязан был быть на трибунах и наблюдать за ходом схваток, что впрочем ему не претило - Ричард II был большой любитель подобных зрелищ, они захватывали его внимание с не меньшей силой, чем туманы и рассветы. Кроме того на подобных мероприятиях было немало действительно выдающихся в военном деле воинов. Сам король так и не сумел добиться нужных высот, а если бы рискнул сам поучаствовать в одном из поединков, то тут же был выбит из седла самым слабейшим из рыцарей. Представить страшно, какой позор его бы ожидал при таком раскладе. Поэтому Его Величество был скромен и занимал зрительскую нишу с надлежащим ему хладнокровием и важностью. Рассуждая здраво, легко представить ту выгоду, которую можно извлечь из восседания в прекрасном кресле с высокой спинкой, украшенной резьбой, в окружении ближайших советников и прочих приятных лиц, чувствовать запах мирта и яблонего цвета, гирляндами из которых была увита зрительская ложа, и почти с ленивым азартом наблюдать за тем, как сходятся в поединке всадники. Уж куда большую, чем если самому торчать на поле, переживать, душить в себе страх и успокаивать коня, дабы тот ненароком сам от страха не взбрыкнул и не выкинул из седла наездника раньше положенного срока. Ричард наслаждался ещё хотя бы тем, что пока он председательствует на турнире, он волен судить тех самых лордов, некогда судивших его самого, а теперь состязающихся друг с другом. Ведь перед законом турнира все равны, а уж тем более перед лицом иностранных гостей, которых было всегда немало на подобного рода мероприятиях. Первые пара часов пролетели, кажется, для всех незаметно, зрители, со всех сторон обступившие ристалище, былт погложены ходом схватки сразу шестерых рыцарей подряд, вступавших по обе стороны друг против друга, а вот ближе к полудню, а заодно и парным состязаниям, Его Величество начал слегка уставать и явно переживать по этому поводу. Можно себе представить, как тяжко бывает прямо держать спину хотя бы на протяжении получаса, при этом стараясь не особенно шевелиться, а Ричард честно просидел два с половиной часа и теперь чувствовал, что у него начинает ныть всё тело. Плюс ко всему он, привыкший к тому, что представление обязано захватывать зрителя, а не наоборот, начал задрёмывать с открытыми глазами, и лишь прохладный ветер да тяжёлая корона не дали ему совсем потерять сознание и уронить голову на грудь в дрёме от скуки. А ведь не первую декаду минут танцующий на поле граф Уорик пытался хоть как-то одержать победу над своим противником - одним из теперь уже тайных фаворитов короля. Прознай он об этом, то выскочил бы из штанов, чтобы самолично заколоть ни в чём не повинного герцога. Но граф был туп, слеп и самодоволен, чем вызывал у государя лишь скуку и раздражение. Только вот народ любил Уорика, а посему Его Величеству не оставалось ничего, кроме как пытаться изобразить интерес, а в самом деле с куда большим азартом рассматривать лошадиные ноги, нежели неуклюжего изменника. Ричард уже в который раз слегка приподнялся на троне, давая своей царственной осанке ослабнуть натпару секунд, затем вернулся в исходное положение и вовремя поймал себя на желании потереть глаза кулаками так, ка обычно делает только что очнувшийся ото сна ребёнок. Раздосадованно вздохнув, монарх перевёл взгляд с собственных колен на поле, где всё ещё кружили рыцари, и мысленно взмолился о том, чтобы эта нелепица прекратилась. И, что удивительно, всё разом прервалось откликнувшимся на молитвы Ричарда небом.
Первое, что заставило его вздрогнуть и невольно вцепиться сильнее пальцами в жезл, был рёв, который не способен издать ни один известный ему зверь. Король часто охотился и знал, как воет волк или ревёт медведь. Но вопль, пронзивший напряжённую и сопровождаемую топотом копыт и лязгом оружия с обмундированием тишину, был схож с криком человеческим. И даже глотка раба божьего не смогла бы так пронзительно вопить. Теряющийся в догадках Ричард напряжённо огляделся, замечая, как заволновалась стража, и мгновение спустя громко охнул от неожиданности - с неба ударил столп самого настоящего пламени. А позже в поле зрения Его Величества оказался дракон. Самый настоящий гигантский чёрно-красный летающий и огнедышащий дракон. От изумления и страха Ричард лишился дара речи и способности передвигаться - недавно едва сидящий в кресле, он словно прирос к нему и не мог толком пошевелиться, во все глаза глядя на то, как свирепое чудовище сеет панику на отведённом для состязаний поле. Лишь после того, как ящер напал на графа Уорика, сбросив того с коня и кинувшись пожирать животное, король оживился - резко поднялся, теряя в движении всю краску с лица, направился к ложе, где сидели дамы, не замечая ничьих рук, желающих утащить его подальше от трибуны, к которой подступало пламя, поймал свою супругу за локоть и поспешно, не прибегая ни к чьей помощи, вывел королеву прочь из огненного ада. Вокруг монархов уже столпились стражники, а Его Величество, всё ещё белее мела и наверняка холоднее, чем мрамор, поспешно прощался со свой женой, наказывая охрану доставить её в замок Бейнард, где она, по его прогнозам, могла пробыть в безопасности, покуда её супруг будет разбираться с такой проблемой, как дракон. До сих самых пор, пока перед его монаршим взором не предстало это чудище, Ричард не верил ни в какую магию и драконов. Даже будучи мечтателем и романтиком, он воспринимал все рассказы о них приятными сказками, но не более. А когда ему в подарок приподнесли якобы драконье яйцо, то он вовсе расхохотался, восприримая бесценный презент как чью-то шутку, чем смертельно обидел отнёсшихся к нему с уважением чужестранцев. Что примечательно, подарка они не забрали, а сам король его не выкинул, предпочтя забыть о такой мелочи вовсе, чем тратить на неё своё время и внимание. И, как теперь выяснилось, зря. Выходит, что не лгали ему тогда иноземцы, когда божились, что с таким даром Его Величество сумеет стать владыкой мира. Правда теперь просить прощения и благодарить за столь бесценный подарок попросту не было времени - то лм дело окаменевшее от времени яйцо, и совсем другое живой свирепый дракон. Ричард не боялся, страх куда-то пропал, уступая решительности и спокойствию. Он знал, что он - король, а это означало, что ему не подобает бояться каких-то вторгшихся невесть откуда ящериц с крыльями, пускай даже эта "ящерица" способна в мгновение ока обратить его греховное тело в царственный пепел. Ричард, небрежно отмахнувшись от своего дяди, отправился обратно почти сразу же после того, как убедился, что королева успела уехать достаточно далеко от грозящей ей опасности, а и без того накаляющейся решительности поспособствовал знакомый голос графа Арундела. "Пускай, - сказал он. - Если король желает стать героем, то пусть и сгинет им." Он сделал вид, что не услышал таких слов, но всё же прибавил шаг и под конец возвращался почти бегом, цепляясь полами мантии за укрепления трибун и ограждений. И опоздал. Мимо полыхающих шатров король пробивался медленее, но куда проворнее еле поспевающей за ним охраной, а поэтому упустил момент рассмотреть чудовище поближе - оно вдруг неожиданно резко сорвалось с места и взмыло ввысь, взмахами своих крыльев только усиливая пожар. Однако рыцари, окружавшие уже теперь улетевшего дракона, не вздумали расходиться и всё ещё на кого-то нацеливали своё оружие. Ричард снова прибавил шаг и через пару минут столкнулся лицом к лицу с ещё одним сюрпризом, даже не успев задуматься о том, не много ли их уже случилось за такой короткий срок.
В кольце бравых воинов стояла молодая девушка вся в ссадинах и синяках, виднеющихся на бесстыдно оголённых ногах, белеющих из-под рваной туники теперь уже непонятно какого цвета. Её белоснежные волосы, некогда заплетённые в причудливые косы, были по-крестьянски распущены по плечам, а также встрёпаны, даже всклокочены. Но больше всего на государя произвело впечатление то, с каким вызовом и гордостью она глядела на стражников и короля в частности, так, будто бы была законной владелицей этой земли, а приченённый ею ущерб был ничем иным, как карой за непослушание и своевольное поведение на чужой территории. Если бы не пережитый ужас и удивление, король бы нашёл в себе силы возмутиться, но куда более разумным ему показалось смягчиться и пойти на контакт с чужестранкой хотя бы потому, что это её, а не его принёс сюда дракон. Отвергнув предостережения, Ричард подошёл к девушке и без опаски протянул руку, касаясь её волос и поправляя локон. Затем, осмелев ещё сильнее, он бережно провёл пальцами по ссадине на щеке, затем всё так же ласково утёр кровь с разбитых губ и лба. И только поймав на себе чужой взгляд, он отошёл на пару шагов обратно, тем самым обозначая почтительное расстояние и не переставая дивиться тому, что происходит с ним сейчас. Глаза, всё ещё источавшие тот самый гордый взгляд, у девушки были самого необычайного на свете цвета. Он прекрасно помнил тёмные, как побуревшая от старости древесная кора, глаза своей первой жены Анны, куда многим лучше мог бы отозваться о светлой зелени очей своей нынешней королевы Изабеллы, но девушек с глазами цвета вечерней лесной фиалки он ещё не встречал. Теперь король, позабыв и про пожар, и про дракона, и про то, что чудовище наверняка загубило не только графского коня, любовался совершенно беззастенчиво этой белокурой пришелицей.
- Ты верно догадалась уже, кто мы? - начал он, властным жестом приказав опустить оружие и больше не целиться в гостью и не пугать её. - Нам интересно, зачем же ты устроила во время праздника такое представление, не выждав своей очереди и не обозначив присутствие на чужой земле, как полагается? Ответь нам, как тебя зовут. Клянёмся, что тебя здесь никто обидеть не посмеет.
Монарх приветливо скривил губы в улыбке, но большего себе теперь не мог позволить - раз он начал говорить с чужестранкой как король, то и вести себя он был обязан соответствующе. Только вот глаз он с неё спустить был не в силах.
- Ты поступила некрасиво, нарушив наш покой, но мы великодушны и всё прощаем на первый раз. Не хочешь пойти с нами? Мы распорядимся, чтобы тебя отмыли и переодели, дали лекаря, еды и покоя. А потом ты расскажешь нам, кто ты и откуда родом, и что за диковинная огнедышащая птица принесла тебя сюда, а главное, что за цели ты смеешь преследовать в нашей земле.
- Ваше Высочество, огонь, - напускно-спокойным тоном прервал речь короля бог весть откуда взявшийся граф Арундел. - Пожар распространяется, захватывая торговые ряды, скоро будет гореть ярмарка и лагерь герцога миланского. Что делать?
- Как что? - с не менее поддельным удивлением отозвался ему Ричард. - Тушить, конечно.
И чтобы у графа больше не возникало сомнений в том, что Его Величество сейчас очень занят, он подал руку дикованной незнакомке, дабы та могла не только опереться на неё и идти свободно, но и понять, с каким почтением к ней относится правящий этими землями монарх, если самолично оказал ей не только тёплый приём, но и обеспечил удобство передвижения. Девушка ступала очень тяжело, но король не смел останавливаться, потому как если они все будут медлить, то наверняка сгорят в пламени пожара или задохнутся от чёрного обступающего со всех сторон дыма. К задворкам пригнали лошадей, среди которых была прекрасная белая кобыла, уже приглянувшаяся Ричарду в качестве временного презента для его гостьи. Когда делегация была уже в седле и готовилась к незамедлительному отправлению, монарха поймал за подол платья кто-то из свиты графа Уорика, сетующего на то, что конь его убит, а сам он при падении повредил себе не то ногу, не то голову.
- Покорным нравом светлейший граф не смел отличаться, теперь ему один удел - стенать от боли и в пыли валяться, - нетерпеливо перебил слугу король, выдёргивая из его пальцев свою одежду и разворачивая коня.
- Но Ваше Величество, граф Уорик, он умирает...
- О, нам так жаль. Но, к сожалению, нам также наплевать на тех, кто выбрал для себя не лучшее время для встречи с праотцами.
И, нетерпеливо хлестнув поводьями и толкнув в бока коня ногами, король сорвался с места, направляя делегацию из всадников и чужеземки в Виндзорский замок, прочь от огня, неугодных лордов, их дохлых лошадей и прочей падали. Гораздо более стоящими проблемами был путь до летней резеденции, потому как в Тауэре поселяться сейчас не было бы смысла и удовольствия - в воздухе всё ещё бы пахло гарью, а вид на почерневшее турнирное поле и бушующий пожар отвлекал бы от приятного камерного разговора. Королю теперь хотелось как можно быстрее добраться до места, обеспечить гостье полный комфорт, а позже назначить ей аудиенцию по всем правилам английской монархии. Уже в пути он начал прикидывать, кого позовёт на торжество и стоит ли приглашать пресловутых лордов, тем самым отвлекая их от дел, к которым они так рвались, а именно к решению государственных  проблем и непосредственной власти. Раз уж им так хочется, то пускай, а Ричард тем временем будет отдыхать в обществе диковинной пришелицы. Воодушевлённый этим, он вновь хлестнул коня и вырвался вперёд, явно надеясь прибыть в Виндзор самым первым.

+3

4

Дени чувствовала, как с каждым мигом нервы натягиваются, лишая её последних крупиц самообладания и подталкивая к истерике, а решительность сходила на нет. Воины смотрели на нее так же, как на улетевшего дракона, словно она сама только что рухнула с небес и принялась сжигать все вокруг. Ужас и ненависть в глазах окружавших её людей пугали больше, чем направленное на нее оружие. Она не могла сдвинуться с места, и не только потому, что боялась их. Дейенерис вообще не представляла, что теперь будет дальше. Они ждут приказа – и она вместе с ними. Ей не впервой поступать так, как велят другие, но в этот раз от решения зависела её собственная жизнь. Но Дени лишь распрямилась и с усмешкой глянула на каждого из окруживших её воинов. Оглянусь назад – пропаду. Но смятение и страх сменились искренним удивлением, стоило Дени заметить приближавшегося к ней человека.
Уверенно просочившись через плотное кольцо стражников, к ней подошел самый удивительный человек, которого она только могла себе вообразить. Проводя вечера в кхаласаре за чтением сказаний Семи Королевств и приступая к сказкам про королевские семьи, Дейенерис именно так представляла себе короля – словно окруженным мягким сиянием, с красивым, умным лицом и сияющими глазами. Она привыкла, что мужчины, окружавшие её, были словно из крепкой проваренной кожи и жесткого железа. Тот, кого Дени видела перед собой, представлялся ей словно скроенным из шелка, и никак не предназначался для жестоких завоеваний. Дени сникла, представив на мгновение, как выглядит на его фоне. Неказистая оборванка с полуобгоревшими волосами, в порванной и грязной тунике, вся в крови и копоти… Перед таким королем следует появляться в квартийских шелках и мирийском кружеве, с собственной роскошной свитой и верхом на драконе. И желательно, чтобы дракон не пожирал его подданных и не сжигал владения. Дени снова взглянула на короля, ожидая чего угодно, но никак не ласкового прикосновения к лицу и теплых слов. Внезапно смутившись, она склонила голову в неуклюжем поклоне, не сразу поняв, что к ней обращаются на общем языке. Внезапная волна облегчения затопила её, позволив лишь выдохнуть уже увереннее взглянуть в глаза её неожиданному спасителю, отозвавшего стражу и продолжая говорить с ней, как с почтенной гостьей. Дени собралась ответить ему, как подобает особе королевской крови, но к королю обратился мужчина, который вполне мог сойти за лорда в Вестеросе. Дейенерис прислушалась к чужой, но такой знакомой речи. Общий язык, разве что куда более богатый и пышный, чем говорили в Эссосе. Может, и в Семи Королевствах говорят так цветисто? Нет, одернула себя Дени, вспомнив простецкую речь сира Джораха, принадлежавшего к знатным лордам. Она снова вернулась мыслями к королю, приветливо пригласившего к себе. Шок сменился подозрением. Дейенерис напряглась, гадая, с чего бы королю относиться к варварке, устроившей вместо со своим чудовищем настоящий ад, с такой добротой. Но в его глазах не было ни капли злобы или ярости, и Дени расслабилась, слабо улыбнувшись королю в ответ. Она уже раскрыла рот, собираясь поблагодарить его, но король снова шокировал её, подав руку и настойчиво уводя с полыхающего поля. Дени хромала на обе ноги, чувствуя острую боль в лодыжке (Неужели сломала?), и с трудом поспевала за широко шагающим мужчиной. Король подвел её к задворкам ристалища, где уже для них подали лошадей. Для Дейенерис привели легконогую белую кобылу, столь же прекрасную, как её Серебрянка, оставшаяся в Миэрине. Проведя по шелковистой гриве лошади рукой, Дени с тоской вспомнила о своей любимице. Что теперь гискарцы сделают с единственной ездовой лошадью в Миэрине, гордостью дотракийского кхаласара? Съедят, скорее всего… Мягко отстранив руки конюха, вызвавшегося помочь ей, Дени запрыгнула в седло, показавшееся ей неудобным после дотракийских покрывал, и плавно пустила лошадь в быстрый галоп, нагоняя короля и его свиту. Окружавшая короля стража с явным неодобрением смотрела на девчонку, скачущую на лошади подобно мужчине. Скачка ободрила и успокоила её, отчасти развеселив. С трудом удержавшись от того, чтобы показать чопорным лордам язык, Дени уверенно обогнала их, приблизившись к королю на почтительное расстояние, не давай лордам её оттеснить.
Ехать пришлось недолго – Дени увидела приближающийся к ним замок и не смогла удержать возглас удивления. Величественное массивное здание, меньше многих миэринских пирамид, но куда более изящное и манящее. Таким Дейенерис видела замки Семи Королевств, но эта мысль не приносила ей покоя. Словно чужая земля пыталась привлечь её внимание, говоря о том, что Вестерос далек и недоступен, а эти края так на него похожи – так к чему рваться к неизвестности и, возможно, смерти? Дени посмотрела на короля, но тот был явно погружен в свои думы, судя по отрешенному взгляду. Решив, что ни к чему его отвлекать, она снова обратила свой взгляд на замок, с упоением рассматривая каждое окно и резной шпиль. Есть ли в Красном Замке такие же богато украшенные башенки? А ворота – такие же, как эта высокая арка с крепкими дубовыми воротам? Проехав их, колонна остановилась в чистом ухоженном дворе. Прибившие торопливо спешивались, передавая лошадей на попечение конюхов и подбегая к королю вместе с заторопившимся к ним слугами. Спрыгнув со спины лошади, Дени передала поводья молодому конюшонку, с раскрытым ртом глядевшему на нее, и, приветливо улыбнувшись ему, оглянулась назад. Толпа лордов окружила короля, шумно что-то доказывая ему и энергично жестикулируя, совсем заслонив собой монарха. Дени неуверенно подалась вперед, не зная, можно ли обратиться к нему в такой неудобной ситуации, как в этот же миг от толпы отделилась скромно одетая женщина сорока лет и подошла к ней, глубоко поклонившись Дейнерис.
-Его Величество приказали отвести Вас в Ваши покои, госпожа. - вежливо, хоть и с легким оттенком испуга обратилась к ней служанка, - Если госпоже что-то потребуется, я немедленно выполню её приказ.
-Я сражена добротой Его Величества, - к ней наконец-то вернулся дар речи, и Дени заговорила с прежней уверенностью, - и не могу описать свою благодарность словами. Как зовут тебя, добрая женщина?
-Летти, миледи. – уже с меньшим испугом отвечала ей служанка.
-Не будем стоять и пылиться во дворе, Летти, - Дени с улыбкой направилась ко входу в замок, - Веди же.
Служанка засеменил впереди, проводя её через двор и богато украшенные резьбой двери замка. Предоставив ногам нести её за торопливо идущей Летти, Дени с приоткрытым от удивления ртом глазела по сторонам, впитывая каждую частичку замка. Босые ноги шлепали по каменному полу, но Дейенерис уже не стеснялась своего оборванного вида. Великолепие замка не подавляло её, а лишь ласково звало в свои объятия, предлагая затеряться среди своих коридоров. По дороге им попадались редкие слуги, почтительно кланяющиеся ей, но никого из высоких лордов или леди Дени не видела. Скорее всего, окружили короля в тронном зале, давая советы относительно нее. Летти тем временем привела её к изящным высоким дверям и отворила их, пропуская Дейенерис вперед и давай осмотреться. Комната была не так огромна, как её покои в Миэрине, но обставлена куда более изящно. Присев на край массивной кровати с резными столбиками, Дени с наслаждением провела рукой по мягком покрывалу и в то же мгновение упала поперек ложа, мгновенно погрузившись в тяжелый сон без сновидений.
Очнулась она от того, что кто-то рядом настойчиво звал её. Приоткрыв тяжелые веки, она встретилась взглядом со служанкой Летти и стоящим рядом с ней старичком, нагруженным всякими баночками и пузырьками. Дени с трудом поднялась и села на кровати, растирая глаза руками и позевывая. Переведя усталый взгляд на служанку, она хрипло заговорила, с трудом ворочая пересохшим языком:
-Сколько я спала?
-Не больше пары часов, госпожа, - ответила Летти уже без испуга в голосе, едва ли не с заботой, - Мы приходили будить Вас, но госпожа спала слишком крепко. Госпожа отдохнула?
-Да, - Дени с удивлением отметила, что и вправду чувствует себя заметно посвежевшей, - Его Величество желает меня видеть?
-Его Величество велели передать, чтобы Вы явились к нему тогда, когда будете готовы.
-Хорошо, тогда… Ой! – попытавшись встать, Дени неудачно задела большой ожог на бедре. Из подсохшей раны вновь хлынула сукровица, а поверхность ожога заныла, как от удара.
-Ох, госпожа, как неаккуратно, - старичок запричитал, выходя вперед и поспешно раскладывая все свои скляночки, - такие раны лечить тяжело, очень тяжело. Вам нужно лежать в кровати не меньше двух дней и пить укрепляющие тело отвары…
-Нет, - твердо перебила лекаря Дейенерис, обретая в голосе уверенность, но смягчая резкость приказа улыбкой, - достаточно будет лечебной мази и повязки, пожалуйста. Я должна увидеть короля как можно скорее, чтобы поблагодарить его. Летти, - служанка подошла ближе, снова поклонившись, - мне нужно платье и обувь, самые простые. И, будь добра, принеси воды, - тепло улыбнувшись напоследок, Дени добавила, - и немного хлеба с маслом.
Лекарь с величайшей осторожностью наносил на ожоги и ссадины остро пахнущую мазь. Дени тихонько шипела сквозь зубы, пока жжение не утихло. Старичок забинтовал самые большие раны, от повязок на лицо Дейенерис отказалась, после чего с глубоким поклоном удалился. Раны на лбу и щеке подсохли и покрылись корочкой, а жизнь в кхаласаре научила Дени не трогать засыхающие ранки. Пока она сидела на кровати и растирала уставшие и опухшие ноги, в комнату вернулась Летти, держа на руках поднос с едой, которой оказалось куда больше, чем просила Дени: кувшин с водой, пахнущей лимоном, теплый хлеб, масло, мягкий сыр и кусочек ветчины. Вслед за служанкой вошла молоденькая девушка, неся в руках аккуратно сложенное платье и туфли. Платье Дени не понравилось: кусок довольно грубой ткани, непохожей на привычный ей шелк, больше напоминающий халат без пояса, в котором она отдыхала в своих покоях в Миэрине, но глубокий синий цвет платья привлекал её. Капризничать и оскорблять доброту короля она не собиралась, поэтому покорно позволила надеть на себя непонятное одеяние. Когда служанка приблизилась к ней с гребнем и сеткой для волос, Дени мягко отстранила её руки и забрала гребень. Прятать свои волосы под покрывалом она не собиралась, и сама расчесала вновь засиявшие серебром волосы. Отложив гребень в сторону, Дени заплела тяжелую дотракийскую косу, перекинув её через плечо, с удивлением отметив про себя то, как быстро отросли полуобгоревшие волосы. Две служанки с удивлением рассматривали её прическу, пока она жевала хлеб с сыром и запивала его водой. Немного поев и поблагодарив девушку, Дени отослала её и обратилась к Летти:
-Я готова. Отведи меня к Его Величеству.
И снова бесконечная череда коридоров и переходов. Теперь в замке зажгли факелы, наполнявшие коридоры теплым светом, а закутки таинственной тенью. Летти довела её до внушительных двойных дверей, охраняемых двумя крупными стражниками, и с поклонами удалилась. Одарив стражников милой улыбкой, Дени подошла к двери, давая одному из них отворить тяжелые створки и пропустить её в богато убранный тронный зал, где её ожидал король. Подходя к трону, Дейенерис изо всех сил сдерживалась, чтобы не вертеть головой, как бестолковая цапля, чтобы рассмотреть великолепное убранство зала. На это она найдет время после. Остановившись перед троном и преклонив голову, Дени в который раз подивилась тому, насколько царственным и гордым выглядит сидящий на троне мужчина. Сможет ли она выглядеть так же величественно, или же останется навечно девчонкой в драконьей короне? Подняв взгляд на короля, Дейенерис заговорила, моля богов о том, чтобы слова были верными.
-Ваше Величество, - голос её звучал все так же уверенно, что не могло не радовать, - прежде всего умоляю Вас о прощении за те бедствия, которые учинил мой дракон. Я не нашла сил совладать с его диким нравом, и я виновна в этих разрушениях. Надеюсь, Ваше сердце милосердно и не станет искать для меня тяжкой кары.
Король молчал, и Дени восприняла это как сигнал к продолжению. Сглотнув вставший в горле комок и не обращая внимания на колотящееся сердце, она продолжила:
-Я повела себя непозволительно, оставив вопросы Вашего Величества без ответа, - чувствуя неожиданный подъем сил, Дени встала прямо, и её голос зазвучал на полтона громче, отдавая стальными нотками, - позвольте же мне прямо сейчас дать Вам долгожданные ответы. Я Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов, королева андалов, ройнаров и Первых Людей, законная наследница Железного Трона Вестероса. Тот дракон, принесший меня сюда, зовется Дрогоном. Он старший из трех драконов, родившихся у меня на руках в жарком огне из моих молитв и нужды. Я дала им жизнь своих убитых мужа и сына и выкормила своим молоком, посему я им Матерь, а они – мои дети. Мое королевство лежит далеко отсюда, и еще до моего рождения было отнято у моей семьи предательством. Родители и старший брат мой погибли на войне, а мне и другому моему брату пришлось бежать в чужие земли. Теперь же я оставила в этих землях верных мне людей и двух драконов, а Дрогон принес меня сюда, спасая от смерти и предательства, преследующих меня всю жизнь.
Не отрываясь от лица короля, Дени говорила и говорила, видя, как разгорается пламя интереса в спокойных ранее глазах монарха. Боги услышали её, вложив в её слова столь необходимую ей силу.
-Я вижу, как Ваше Величество заинтересован. История моя длинна и запутана, и я готова поведать её Вам, - неожиданно ей в голову пришла идея, которую она не замедлила озвучить, - Ваш замок богат и роскошен, и наверняка располагает такой же богатой библиотекой. Ваше Величество, позвольте мне воспользоваться картами Ваших и близлежащих земель. Эти земли мне совсем незнакомы, а душа моя неспокойна. Я волнуюсь за народ, брошенный мной. Мне нужно знать, где я нахожусь и как вернуться домой. Окажите мне милость, и я поведаю Вам все, что Вы хотите знать.

+2

5

Как бы то было ни парадоксально, больше всего Ричарду претило в государственной службе она сама: само собой, что титул короля - ответственность большая, - но куда серьёзнее была терпимость к тому, что говорят советники, ближайшие к трону лорды, родственники, церковники и прочие почётные мужи, готовые как семеро нянек из пословицы оставить своего дитя-монарха без глазу. Порой от разногласий голова кругом идёт, что уж говорить, если сам король был нередко взволнован и отзывался категорично в ответ на все поползновения мудрецов со своими несомненно правильными советами. В том положении, в котором сейчас находился правитель, лишённый большей части своих прав, ему могли подсунуть какую угодно парламенту бумагу, а сам он обязан был бы её подписать, даже не читая - не было времени на это. И если только бы он посмел хоть что-то возразить или оспорить чьё-либо решение, его бы гарантированно ждала расправа. Да если б его только. Под угрозу попадал и герцог Йоркский, и дядя Джон Гонт, а главное, молодая королева. Кто знает, что её ждало бы, свергни парламент Ричарда с концами? То, что государство бы погрязло в нищете и бедствии, монарх не сомневался. Он часто размышлял о том, что было бы, если б его не стало. Но вот куда сильнее болело сердце у него за Изабеллу, в конце концов, он же не потащит её с собой к трону Господнему. Всему свой срок, и покуда не истёк он для действующего монарха, не смыть всем водам яростного моря с чела монаршего святое миро. С прибытием в Виндзор Ричард понял, что поступил весьма самонадеянно, отправившись в замок самолично, а не послав в него гонца для того, чтобы все обитатели были готовы. Впрочем, его устраивала малолюдность летней резеденции. Он мог провести в покое и размышлениях немногим больше времени, чем было у него, явись сюда всё председательство палаты лордов. Представив, как нелегко сейчас Арунделу и как клянёт тот короля, правитель усмехнулся. Ему порой льстила даже брань в свой адрес, ведь это говорило лишь о том, насколько окружающие к нему неравнодушны. И всё же советники, подобно стае голошеих птиц-стервятников, слетелись на него, стоило ему спешиться. Они как будто обладали даром провидения и точно до минут смогли прочесть по облакам то, когда прибудет в замок их король, а сейчас они толпились вокруг него, недоумённо шепча монарху разного рода предостережения касательно их новой гостьи.
- Довольно, - несколько резко прервал Ричард галдёж, от которого его и так смурная голова стала гудеть ещё сильнее. - Хватит. Всё будет так, как мы решили, а всем, кто смеет нам перечить, придётся лично просить в ногах прощения у нашего Величества. Скажите лучше слугам, чтоб проводили гостью отдохнуть, как мы ей при первой встрче обещали. Затем - всё остальное. Мы будем ждать её до тех пор, пока она не почувствует себя достаточно здоровой. А теперь мы сами желаем уединиться, дабы отдохнуть.
Виндзорский чистый воздух вразрез с задымлённым Лондоном казался что родник в пустыне, оказывая ещё и довольно усыпляющее воздействие на и без того уставшего монарха. Он с большим удовольствием бы отправился к себе в покои, чтобы вздремнуть часик-другой, но прекрасно понимал, что это невозможно. Неровен час в замок может явиться Арундел с докладом и вопросами. Беспомощный щенок, давно он возомнил себя намного выше короля. А его друг Уорик? Как бы хотелось, чтобы тот сгинул в пламени, а если вдруг живучем окажется, что гад под ногами, которого ты давишь, а он ползёт всё дальше, то хотя бы отравился и не попадался никому на глаза. Ричард редко гневился по-настоящему, как позволяют себе особы королевской крови, а раньше вовсе его гнев больше походил, как говорили, на вой униженной жены, из-за чего мужчина лишь сильнее злился. Но время выучило его некоторым придворным хитростям, которые он раньше постигать отказывался. К примеру, сдержанности - раньше он мог закатывать скандал, а следом ещё один, а потом снова. И всё из-за какой-то мелочи. То, что его обвиняли в несдержанности он мыслил справедливым и не смел больше отвергать такой притензии к себе. Поэтому сейчас его злость на лордов не имела выхода, как раньше, она вообще не проявляла себя никак, лишь в мыслях. В них же Ричард II, законный правитель Англии, строил планы по захвату трона. Захвату ли? Он король, поэтому его венец и трон принадлежат ему, покуда он в своём уме и не потерял способности передвигаться. И как великий богопомазанник он был обязан вернуть законное себе. Но как? Нужно пытаться. Извлекать выгоду из разного рода мелочей, которые кружат вокруг него - протяни руку, и все звёзды с неба сами полезут в твой карман. Стоит лишь раз самому первым обратить на них внимание. Монарха очень клонило в сон, поэтому мысли стали о вечернем небе и звёздах. Король устал, хотя его день только начинался, и он не заметил, как ненадолго, но всё же задремал, сидя у себя в покоях на краю кровати в полном одиночестве и тишине. Порой это безмолвие бывает дороже музыки. В себя Ричард пришёл едва заслышав звуки приближающихся к замку всадников. Поспешно встав с кровати, выйдя за дверь и пройдя по коридорам до окна, он с облегчением заметил, что в замок к племяннику прибыл его любимый дядя Джон Гонт. Хоть он не звал к себе советника и бывшего опекуна, этот визит король про себя расценил как жест заботы в свой адрес и лично вышел встречать родственника. Гонт был встревожен. Прежде всего он справился о здоровье короля, рассказал всё в красках о происходящем в округе Лондона и назвал поступок племянника довольно мудрым на фоне всех бывших ошибок прошлых лет.
- Мой добрый Гонт, нас бы прельстили твои слова, если бы нам известно не было, что ты из жалости лишь нам в глаза кривишь душой, - не без сонной печали в голосе сказал наконец молчавший всю дорогу до залы Ричард. Прежде чем продолжить, он жестом прогнал придворных и остался один на один со своим дядей. - Скажи нам лучше, что нас ждёт? Ведь мы сами понимаем, насколько опрометчив наш поступок. Раньше в решительности не было покоя, теперь покоя нет в сомненьи.
- Государь, вы до сих пор напуганы. Оставьте страхи, ведь сами вы уже достаточно смогли понять о происходящем у нас под носом.
- Ох-х, перестань, противно слушать. И всё ж не на такой ответ рассчитывать мы смели.
- Вы поступили правильно - вот мой ответ, - как можно сдержаннее держал слово Гонт, глядя на явно растерянного и ждущего совета племянника. Он помнил его мальчиком, уснувшим на коронации, но, кажется, монарх до сих пор если не спал, то находился где-то в мире грёз и собственных мечтаний, но никак не на земле. Поэтому его поступки часто вступали в резонанс со здравым смыслом, ведь в реальном мире властвуют законы отличные от тех, что могут быть в фантазиях. Он вырос как мужчина, а в душе всё ещё оставался тем ребёнком, который прятался по углам от страха или же наоборот был слишком приставуч и любопытен. Время воспитала в нём монарха, но не отняло ребячества и наивности. Сначала Ричард делал то, что хотел, а после думал и раскаивался. Годы правления смягчили его эту резкую черту, но многое осталось прежним. Ведь правда, как быть, когда на королевство обрушилась магическое существо, а сам король не созывает армию, чтоб победить чудовище, а зовёт к себе ту, что привела смерть в мирные края. Неслыханно. И всё же Гонт был «за» эту идею. Он не мог ручаться за то, что происходило в голове племянника, но в его добром сердце он не сомневался, поэтому всецело был на поддержке у короля. С другой стороны, как политик Джон Гонт мог бы проявить прозорливость и склонить нежданную пришелицу к поддержке законного правителя. Скорей всего, сам Ричард мечтал об этом, но толком этого не осознавал. - Гораздо худшим было бы, если б вы повелели убить несчастную на месте, ведь её дракон не сгинул - он вернётся. Рано или поздно. А если б вы отдали приказ кинуть её в тюрьму, чудовище бы всё равно явилось по наши души. Один Бог знает, что бы тогда произошло со всеми нами. Но мой совет таков: будьте милосердны к ней, как были уже раз. Старайтесь разузнать о ней побольше и как можно мягче обращайтесь с её достоинством, ведь она чужестранка. Вдруг обычаи её страны в сравнение с нашими вставать не могут?
- Ты всё так же мудр, мой добрый Гонт, - Ричард улыбнулся, подходя ближе и опуская ладонь на плечо Ланкастеру, от чего тот склонился в привычном вежливом полупоклоне. - Ну-ну, полно тебе кланяться. Мы не за этим подошли к тебе. Не сомневайся, мы поступим так, как ты сказал. Но пусть это останется в этих слепых стенах лишь между нами. А благодарности тебе мы выразим потом.
Распорядившись, чтобы позвали слуг подготовить залу к приёму гостьи, а самого короля к торжественной встречи, Его Величество направился обратно к себе в покои, дабы сменить платье, ещё немного придти в себя и обдумать то, что он мог бы сказать своей нежданной чужестранке, дабы ту не обидеть и не наслать на себя немилость её и её дракона. Теперь уже, когда огненный ад был позади, а прежний восторг сходил на нет, монарха объял ужас. Он даже краем глаза уловил то, как сходит краска с его лица, в то время как слуги приводили в порядок его волосы, так было ему жутко представить, что же ждёт королевство потом, когда вернётся дракон. Причины, по которой он явился именно сюда и с какой целью принёс на себе эту чужестранку, Ричард не знал, а неизвестность всегда бывает куда страшнее действительности, за ней скрытой. В тронный зал вели его наряженного, но бледного, что смерть, и кожа выглядела ещё белее на фоне торжественного облачения. Но стоило ему переступить порог и явить свой лик мгновенно поднявшимся со своих мест лордам, как он тут же ощутил прилив уверенности и особой силы, с которой он мог распоряжаться так, как сам хотел. В конце концов, он здесь король, а его воля – ниспосланная Богом благодать. Там, в холодных коридорах, обдуваемых всеми четырьмя ветрами, остался испуганный простолюдин, а позволял вельможам расправлять подолы мантии и удобнее устраивать ноги на подушке Его Величество Ричард II. Народу в зале было не слишком много, большая часть из них была вовремя переброшена Гонтом в Лондон, дабы те успокаивали народ и устраняли последствия пожара, но несмотря на это на скамье восседал, как будто ничего и не было, граф Арундел с самым что ни на есть надменным видом. Король, едва сошедшись с ним взглядом, не отвернулся и дождался, покуда лорд сам не потупит свой нахальный глаз. Собрание молчало. Сам монарх также предпочитал сохранять воцарившуюся тишину и отстранённо-гордый вид. Он ничего не скажет, пока его не спросят напрямую – не королевский удел самому начинать оправдываться перед своими подданными за то, чего он и не совершал, как бы те не надеялись хотя бы на пару слов в комментарий к происходящему. И всё же его успокоившееся было сердце ёкнуло, когда резные двери отворились и в зал вошла пришелица, похорошевшая ещё сильнее с того момента, как они расстались. Ричарду был приятен тот факт, что она не отвергла его жеста и облачилась в то платье, что он повелел ей преподнести, но пренебрежение обычаями, связанные с женщинами в этой стране, заставило его слегка напрячься и надменнее обычного вздёрнуть подбородок. По большей части королю было всё равно: коса ли украшает голову его гостьи или же льняной платок, но то, как будут роптать из-за такой мелочной вещи все здесь собравшиеся, за исключением, пожалуй, Джона Гонта, заставляло его всё же думать о последствиях. Впрочем, долго терзать себя мнимым оскорблением не пришлось – девушка заговорила. Голос её, звучавший поначалу со старательной уверенностью, к середине речи обрёл особенную силу, заставившую короля проникнуться к ней с уважением.
- Я Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов, королева андалов, ройнаров и Первых Людей, законная наследница Железного Трона Вестероса, - вместе с этими словами на скамьях приподняло голову оживление, к огромному удовольствию монарха по большей части испуганное, чем изумлённое. Кому, как не ему знать, что любой представитель королевской крови, выражающий симпатию по отношению к почти смещённому правителю английскому, становится не просто конкурентом – мнимым врагом и пособником самодержавного изменника. Но Ричард молчал и слушал, не отрывая глаз от говорившей, ведь всё то, что она произносила, казалось бы ему раньше дикой фантазией, если бы он сам воочию бы не увидел и пламя с неба, и чудовище, распространявшее это пламя. Теперь же король не сомневался ни в едином произносимым ею слове. Несмотря на то, что все те наименования, что перечислила Дейенерис, все чины и титулы для него ровным счётом ничего не значили, он уже стал подумывать о том, как бы завоевать её расположение, ведь шутка ли – у неё есть собственный дракон и не один! Дождавшись, пока королева выскажет все свои пожелания, он коротким, но властным жестом подозвал к себе герцога Ланкастерского и парой слов обозначил то, что следовало бы озвучить его гостье.
- Его Величество король Англии Ричард II рад вас приветствовать, Дейенерис Бурерождённая, Матерь драконов в своих землях и от всей своей королевской милости и добродетельного сердца желает, чтобы вы ощущали себя здесь, как дома, не чувствуя ни нужд, ни стеснения.
В подтверждение сказанного дядей, монарх слегка кивнул Бурерождённой, обозначив на гордо искривлённых губах мягкую улыбку, позже возвращая своему лицу прежнее выражение.
- Если королеве будет угодно, то Его Величество предоставит все возможности для ознакомления её с картами и сведениями о той земле, в которой мы имеем честь её встречать. Королева желает отправиться немедленно в библиотеку или же у неё есть к Его Величеству ещё какие пожелания?
- Мой господин, - Ричард, пленённый речью своего советника, чуть было не скривился, едва заслышав знакомый голос Фицалана, но всё же по всем правилам воспитания обратил на него свой взгляд. Граф Арундел же в свою очередь демонстративно встал перед троном на одно колено, покорно склоняя голову и больше обращаясь к полу, чем к ногам государя. – Известно ли вам, что творится по воле случая и Господа нашего в предместьях Лондона, и сколь недовольны гости тем, что кто-то потревожил их и нанёс ущерб их достоинству и скарбу? Пожар потушен, но недовольство всё ещё пылает в сердцах народа. Они требуют, чтобы король явился к ним и успокоил тем, что его милостью и силой провидения опасность больше им не угрожает. Что сделает мой повелитель?
- Сопроводят лично свою гостью, дабы удовлетворить всё то, что она требует от нас. Отказать в подобном мы не в силах, – монарх поднялся с трона, переступая ногами с подушки на подмостки. – Благодарю обоих. Мой добрый Гонт, тебя за то, что ты нас выручил и верно обозначил наше к чужестранной королеве отношение. Теперь и наш черёд проявлять гостеприимство, а ты же скачи в Лондон и скажи народу, чтобы те не волновали себя зря. Всё позади. Тебя же, светлейший граф, за то, что не остаёшься в стороне, когда государство требует вмешательств. Следуй за Джоном Гонтом, будь ему подмогой в час, если народ посмеет возмущаться. А мы же перейдём к своим делам.
И в подтверждение своих слов, король сделал ещё шаг, намериваясь спуститься с трона на пол и действительно пройти с Дейенерис до библиотеки, но напоследок не преминув возможностью публично унизить графа Арундела – его дяде, как советнику, нельзя было подавать руки королю, чтобы помочь преодолеть пару ступеней, поэтому такой жест должен был обозначить тот, кто находился ближе всех к монарху. Так, не распрямляясь и пряча от стыда и злобы взгляд, Фицалан протянул ладонь своему тёзке Ричарду, исправно выполняя свой долг перед короной. Сам же венценосный хитрец спустился с таким видом, будто только что сошёл с небес, и не обращая внимания на лордов, готовых обратиться к нему со внеурочной просьбой, прошествовал до выхода из зала, надеясь, что королева Вестероса последует за ним.
- Мы сражены тем, как всё обернулось, – первым с Дейенерис заговорил король, выполняя данное прежде слово. Он был уже безпомпезен, оставил символы королевской власти вельможам, им же бросил тяжёлый плащ, чтобы было легче передвигаться и дышать. Поэтому Ричард смел надеяться на то, что за этой его скромностью Бурерождённая разглядит его особенное к ней расположение. – И поначалу не знали, как стоит к тебе обращаться. По правилам, царящим здесь, лишь мы одни достойны зваться королём, а если состоим мы в браке, то наша супруга становится столь же уважаемой, что и мы сами. К тебе же нам стоит обращаться, как к стоящей ниже. Надеюсь, что ты не будешь в обиде на эти правила? Не мы их задумывали, но обязаны верно исполнять.
Король улыбнулся, занимая своё место возле массивного дубового стола, расположенного в центре библиотеки таким образом, чтобы свет из окон со всех сторон падал прямиком на его крышку. По поверхности уже была разостлана довольно старая карта Англии, составленная полтора века назад, но существенными отличиями от нынешнего положения страны она похвастать не могла – войны с Францией сначала дарили земли, а после их отбирали. Посему смысла в составлении новых карт не было. И всё же Ричард ощущал нечто сродни смущению, наблюдая за тем, с каким умным видом Дейенерис склоняется над разрисованной бумагой. Сам монарх предпочитал картам портреты и прочие творческие средства, не имеющие в государстве практического применения, но он был грамотен, посему если бы гостья его о чём-нибудь спросила, он бы с радостью ответил всё, что знал и понимал.
- Пока мы здесь одни и никто из придворных не смеет мешать ходу нашей беседы, мы спросим: где теперь твой Дрогон? Как ты сумела подчинить себе его волю, но не сумела удержать от  разрушений? Народ потребует от нас ответов, поэтому мы всё должны про это знать.
Он подошёл ближе, едва ли не касаясь широким рукавом своего платья, синей ткани одеяния Дейенерис, что расценивалось бы любой дамой, как попытка её если не опорочить, то точно посягнуть на её честь. Но Ричарда это никогда не волновало, как не волновала ни одна из женщин королевства, за исключением прекрасной королевы, и дело было вовсе не в супружеской верности и святости таинства брака. Просто король был явно других нравов  и предпочтений. А посему он даже не изволил отодвинуться от своей гостьи, вместо этого тратя время на то, чтобы указать перстом то, где они сейчас находятся по карте.
- В округе Виндзора хорошие леса, а у нас есть псарня и отменный отряд охотников. Мы не собирались вечер проводить в этой резиденции, у нас были дела иные, но волей обстоятельств, скажем, что счастливых, мы оказались здесь, где из еды и развлечений только вино, пыльные манускрипты и постель. Разве что ты не составишь нам компанию в утренней прогулки по лесу. Бог знает, чем всё обернётся.
Король не стал бы настаивать, ответь ему Дейенерис отказом, но всё же смел надеяться на скромную вылазку, дабы развеять скуку и ослабить тревогу за то, что их может обоих ждать в будущем. Он бы наверняка спросил о том, как велико её королевство, что за народы там живут, какие у них обычаи, много ли драконов в тех местах. Упомянул бы обязательно про тот подарок, что он получил не столь недавно, но и не так давно. Он слушал бы всю ночь её рассказы, но зная свою натуру, король не смел задерживать уставшую от перелёта Бурерождённую Матерь драконов, ведь где бы ни был этот Вестерос, он был очень далеко от Англии, если о нём не слышал даже мудрейший Джон Гонт. Поэтому, ограничив себя лишь несколькими самыми важными вопросами и приглашением на охоту, Ричард решил закончить на сегодня этим их встречу и теперь стоял в важном, но всё же слегка нетерпеливом ожидании. И что бы там ни говорил граф Арундел, как бы ни злился сейчас, обращаясь к народу со крепостных стен Лондона, самого монарха это не волновало. Он был спокоен и уверен в близлежайшей ночи. А на всё дальнейшее и впрямь воля Божья.

Отредактировано Richard II of Bordeaux (2014-05-22 02:11:08)

+2

6

Слова, произнесенные приятным старцем, бывшим не иначе как советником короля, чуть не заставили её расплакаться. Крепко зажмурившись на мгновение и сглотнув тугой комок в горле, Дейенерис снова обратила свой взгляд к Ричарду и радостно улыбнулась в ответ на его ободряющую улыбку, отметив про себя живой интерес, загоревшийся в голубых глазах после того, как она рассказала о братьях Дрогона. Почтительно склонившись перед троном, Дени со всей своей благодарностью обратилась к королю:
- Ваше Величество, благодарю Вас за великодушие, милосердие и понимание, проявленные ко мне в столь нелегкое для меня время, - распрямившись и повысив голос, чтобы её было слышно в каждом уголке зала, Дени продолжила, - если Вас постигнет та же злая доля, что и меня, я не замедлю отблагодарить Ваше Величество в ответ и сделаю все, что в моих силах…
- Мой господин, - невесть откуда – то сбоку вылез один из рыцарей, или лордов, присутствовавших на турнире, чуть ли не отталкивая Дени в сторону, – Известно ли вам, что творится по воле случая и Господа нашего в предместьях Лондона, и сколь недовольны гости тем, что кто-то потревожил их и нанёс ущерб их достоинству и скарбу? Пожар потушен, но недовольство всё ещё пылает в сердцах народа. Они требуют, чтобы король явился к ним и успокоил…
И хотя манеры и голос лорда прямо таки истекали учтивостью и почтением, Дейенерис презрительно скривилась, глядя на этого человека и почуяв знакомый ей запах. Притворство, увертки и ужимки – все это ей было знакомо еще из Миэрина и до дрожи напомнило поведение её сладкоречивого сенешаля Резнака. Отступив подальше от лорда, Дени снова обратила взгляд к королю, придерживаясь вежливого молчания, но подмечая каждую интонацию и эмоцию, проскакивающие в речи и на лице короля. Здесь творилось то, о чем так настойчиво предупреждал её сир Барристан – та самая игра престолов. Лорд считает короля пешкой, но король прекрасно осведомлен обо всех планах лорда, двигая его по шахматной доске как угодно. Со злорадной и шаловливой ухмылкой подметив изящное унижение раскрасневшегося от гнева лорда, Дейенерис снова обернулась к трону и учтиво поклонилась пожилому советнику короля, который был так ласков с ней, не забыв наградить его благодарной улыбкой. Было совсем не сложно улыбаться этим людям, проявившим к ней понимание и милосердие – и король, и его советник, и даже служанка, приставленная к ней… Смерив все еще гневающегося лорда презрительным взглядом, Дени гордо прошла мимо рядов с ошарашенными вельможами, провожавшими её непонимающими взглядами. Пусть смотрят. Ей бы еще дракона на плечо… Но плечи её уже не смогут выдержать их тяжести. А ведь совсем недавно Дрогон, Рейегаль и Визерион сидели на её плечах, спали в кольце её рук, с голодными воплями поглощали только то мясо, которое им давала Дени. Неожиданно она почувствовала себя одинокой и покинутой. Зябко поежившись, она поспешила за королем, широко шагавшим в глубину замка. С первого взгляда она поняла, что Ричард озадачен. Не создала ли она ему дополнительных неприятностей своим признанием? Дени уже собралась извиняться за свою дерзость, как король перебил её:
- Мы сражены тем, как всё обернулось, - голос его, однако, был мягок, - И поначалу не знали, как стоит к тебе обращаться. По правилам, царящим здесь, лишь мы одни достойны зваться королём, а если состоим мы в браке, то наша супруга становится столь же уважаемой, что и мы сами. К тебе же нам стоит обращаться, как к стоящей ниже. Надеюсь, что ты не будешь в обиде на эти правила? Не мы их задумывали, но обязаны верно исполнять.
- Ваше Величество слишком добры, - Дени усмехнулась, обрадовавшись неожиданной теме, - Я всего лишь гостья в Вашей стране и не имею прав пользоваться своими чинами и званиями. Обращайтесь ко мне, как Вам и Вашей супруге будет угодно. Жаль, что я еще не имела чести познакомиться с королевой, но надеюсь, такой случай еще представится.
Тем временем Ричард провел её в библиотеку. Навидавшаяся всего за день, Дейенерис была уверена, что ничто больше не сможет поразить её. Но она глубоко ошиблась – высоченные дубовые стеллажи, забитые неисчисляемым количеством всевозможных книг, тянулись до самого потолка огромного и прохладного помещения. Вертя головой по сторонам и чуть не раскрыв рот от удивления, Дени чуть не врезалась в массивный дубовый стол, на котором уже была расстелена отлично прорисованная карта окрестных земель. С гулко колотящимся сердцем Дейенерис склонилась над картой, вчитываясь в незнакомые названия. От боли и разочарования на её глаза навернулись слезы – ни одного похожего очертания Вестероса или Эссоса. Она бегло просматривала названия селений и городов, не находя ни одного знакомого. Похоже, в этом королевстве даже никогда не слышали о Вестеросе и ибо всем, что происходит там…
- Пока мы здесь одни и никто из придворных не смеет мешать ходу нашей беседы, мы спросим: где теперь твой Дрогон? Как ты сумела подчинить себе его волю, но не сумела удержать от  разрушений? Народ потребует от нас ответов, поэтому мы всё должны про это знать.
Дейенерис моргнула, сгоняя с глаз тонкую пелену слез, тут же капнувших на гладкую поверхность стола. Подняв взгляд от карты на Ричарда, она ответила тихо и хрипло, втайне надеясь, что король не услышит горя в её голосе:
- Подчинить себе волю дракона невозможно. Это не лошадь и не собака, у драконов есть разум, отличный от человеческого, и движимый инстинктами. Дрогон и его братья слушаются меня, потому что видят во мне свою Мать, но они еще малы… Но разве найдется ребенок, во всем потакающий желаниям своего родителя? – она горько усмехнулась, - Дрогон унес сотни человеческих жизней. Спасая меня и себя, он сжег почти половину города с его жителями… А я ничего не могла с этим поделать.
Почувствовав в своем голосе слезы, Дени отвернулась, сдерживая рыдание. Просторная и роскошная библиотека показалась ей тесной и душной клеткой. Дейенерис была готова отдать все сокровища мира лишь за то, чтобы снова оказаться среди облачного небесного моря верхом на шипастой драконьей спине. За всеми своими переживаниями она не заметила, как Ричард подошел к ней, словно желая утешить. Но Ричард предложил ей самое неожиданное занятие из всех, которые могла представить Дени. Не сдержав удивленной улыбки, она переспросила:
- Охота? – на мгновение запнувшись, она перевела взгляд на карту. Действительно, а почему нет… - Я была бы счастлива присоединиться к Вашему Величеству за столь увлекательным времяпрепровождением. Надеюсь, за охотой я смогу поделиться с Вами чем-то большим, чем рассказала сейчас.
Распрощавшись с королем и договорившись встретиться на рассвете, Дени в сопровождении служанки направилась к уже своим покоям. Замок затих, и по – вечернему был залит теплым светом факелов и свечей, развешанных по стенам. Глазеть по сторонам у нее не было сил, и сейчас она мечтала лишь о кровати и покое. Дойдя до комнаты, Дейенерис с ласковой улыбкой и пожеланиями спокойной ночи отослала служанку и скрылась в покоях, закрыв дверь и устало привалившись к косяку. Кровать уже была разобрана и так и манила к себе, но Дени уверенно прошла к окну и оглядела такой одновременно знакомый и незнакомый пейзаж. Подняв глаза к потемневшему вечернему небу, она с тоской произнесла в пустоту:
- Где ты, Дрогон?
Отойдя от окна, Дейенерис на ходу сбросила платье и рухнула на мягкую кровать, зарываясь лицом в подушки и моля богов послать её хотя бы час спокойного сна. Через мгновение она уже крепко спала.
На рассвете, сладко позевывая и потягиваясь, Дейенерис вышла в уже знакомый двор замка и уверенно направилась к пестрой и шумной группе из рыцарей, лошадей и псов. Приветствовав всех учтивым и скромным приветствием, Дени прошла к той же легконогой белой кобыле, дожидавшейся её. Аккуратно собрав мешающийся подол платья, она уверенно оседлала лошадь, направляя её к Ричарду, занявшего место во главе колонны. Получив приказ короля, группа снялась с места под ржание коней и заливистый лай псов, тут же умчавшихся вперед, к густому и дикому лесу, раскинувшемуся впереди.

+1


Вы здесь » Crossover. Terra Incognita » Бытие » Kesys ondor avy sytilībus daor.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC